Воспоминания И. А. Овсеевича об  Институте  

Первоначально предполагалось, что это будет беспристрастное и объективное изложение истории ИППИ. Однако, работая над текстом, я понял, что при таком подходе трудно выполнить эту задачу. Каждый раз я обращался к своим воспоминаниям, к своим субъективным оценкам и т.д. Поэтому, в результате, мне пришлось отказаться от первоначального подхода и ограничиться здесь личными воспоминаниями, связанными с работою в ИППИ. Тем более, что занимаемая мною в эти годы должность заместителя директора института по научной части позволяла быть в курсе научных событий, происходящих в институте и по возможности объективно их оценивать.  С учетом этого замечания, приступаю к своим воспоминаниям.

Вернувшись в Москву в 1946 году после  демобилизации из армии , я стал работать в Центральном научно-исследовательском институте связи (ЦНИИС) Министерства связи СССР, откуда и уходил на фронт в августе 1941 года. За время моего отсутствия в ЦНИИС произошли кое-какие изменения. Сменилось руководство, несколько изменилась структура института, произошли изменения в кадровом составе. Но многие прежние работники остались с довоенных времен и меня встретили как старого, хорошего знакомого. Среди старых сослуживцев могу назвать Рудакова, Тедера, Кириллова, Малышева, Новодережкина, Гумелю. Появились и новые, молодые сотрудники, с некоторыми из них у меня быстро установились дружеские отношения. Например, назову Владимира Осиповича Шварцмана, контакты с которым не прекращаются до сих пор. Я назвал здесь имена сослуживцев по кабельной лаборатории, где я работал. Но, конечно, были и старые знакомые среди сотрудников других лабораторий, а с некоторыми из них я был знаком со времен учебы в институте. Упомяну Марка Уриевича Поляка, Григория Борисовича Давыдова, Даню Какузина, с которыми сложились близкие, дружеские и деловые отношения, было и ещё много других.  Казалось бы, все развивается нормально, и карьерная сторона жизни решена окончательно и бесповоротно. Но в мою судьбу вмешался мой давний знакомый Георгий Владимирович Добровольский, преподаватель кафедры дальней связи Московского электротехнического института связи, где я учился. Он предложил мне перейти на работу к нему в Академию наук, в Институт автоматики и телемеханики. С Г.В.Добровольским мы прежде успешно сотрудничали в ЦНИИС вплоть до моего ухода в Армию. Тогда очень важной являлась работа по настройке самой протяженной в мире (?) воздушной линии связи Москва-Хабаровск, Эта линия была только что построена с использованием бронзовой (медной) проволоки, полученной от японцев в уплату за КВЖД. Магистраль уплотнялась 3-мя высокочастотными каналами английской фирмы "Standard". Мы с Георгием Владимировичем занимались настройкой и измерениями этих каналов. Я сидел в Люберцах в выносном ЛАЗ"е (линейно-аппаратном зале), а он в Москве, в здании Центрального телеграфа. Работа подвигалась успешно, и у нас сложились добрые, товарищеские отношения.

Предложение Георгия Владимировича мне пришлось по душе и я подал заявление о поступлении в ИАТ. Моим оформлением занималась очень милая и скромная женщина, заведующая канцелярией и, по-видимому, отделом кадров, Анастасия Ефимовна Куприянова,  а также, почему-то, Николай Петрович Хрунов, который, как мне кажется, был заведующим аспирантурой. Возможно, Хрунов занялся мною, решив подсоединить меня к группе аспирантов ИАТ, изучающих иностранные языки и философию. Я приступил к работе 10 мая 1946 года. Почти одновременно я стал заниматься в группе немецкого языка. Н.П. Хрунов, оказавшийся одним из первых моих знакомых в ИАТ, был уже довольно пожилым человеком, небольшого роста, сильно ссутуленный и как бы скованный в движениях, заядлый курильщик. Он был закоренелым путейцем и его лексика была заполнена железнодорожной терминологией. Вспоминается, например, его шуточный афоризм: "Пассажир что клоп, бороться с ним нужно, но уничтожить его невозможно". Я немного остановился на личности Хрунова, поскольку он был первым человеком в администрации ИАТ, который протянул мне дружескую руку.

ИАТ размещался тогда в доме №4 по Малому Харитоньевскому переулку (ул. Грибоедова). Место в каком-то смысле историческое. Я не буду говорить о многих весьма важных и интересных строениях и учреждениях, расположенных на этой улице. Напомню лишь, в "Евгении Онегине" Пушкин говорит, что когда Татьяна Ларина приехала в Москву, она остановилась в теткином доме "у Харитонья в переулке". Дом № 4 был прекрасным пятиэтажным зданием, построенным  еще в досоветские времена Российским инженерным обществом по инициативе и активном участии тогдашнего председателя общества, известного специалиста в области сопротивления материалов, профессора МВТУ Тимошенко. На его 4-х этажах располагалось почти все Отделение технических наук (ОТН) АН СССР. Теперь такого отделения в Академии наук нет. Оно было создано, в свое время, по инициативе выдающихся академиков Крылова и Чаплыгина, в ответ  на запросы времени, как восполнение важного пробела в системе Академии наук, где до того не велись прикладные технические исследования. Кроме ИАТ АН СССР в доме № 4 находились Институт машиноведения (директор - академик Е.А. Чудаков, а затем академик А.А. Благонравов), Институт горного дела (академик А.А.Скочинский), Институт механики (член-корреспондент АН СССР Н.Г.Четаев), Секция радиотехники (председатель академик Б.А.Введенский), Секция водохозяйственных проблем (член-корреспондент АН СССР В.В.Звонков), Секция транспорта (академик В.Н.Образцов), Комитет технической терминологии (председатели в нем менялись; видным сотрудником там был Лотте, идеолог и научный руководитель этого научного направления, ученым секретарем Я.А.Климовицкий), Комиссия по истории естествознания и техники (председателем там одно время, правда недолго, была В.А.Голубцова - жена Г.М.Маленкова), Лаборатория научно-прикладной фотографии и кинематографии (ЛАФОКИ) (директор В.К.Борщенко). Там же размещалось бюро ОТН АН СССР с великолепным кабинетом академика-секретаря отделения (последовательно им были Б.А.Введенский, А.А.Благонравов, С.А. Христианович) с образцами механизмов, изготовленных самим П.Л.Чебышевым. В этом бюро постоянно сидел Ученый секретарь отделения С.В.Калинин, там же находилась редакция журнала "Известия АН СССР, серия ОТН", и там же помещалась замечательная библиотека-читальня ОТН (заведующая В.Ф. Климантович, а затем Е.О. Вильдт), в которой мы были завсегдатаями. Здание было 5-этажное и верхний этаж в нем занимала музей-квартира художника Мешкова; отсюда видно, институты ОТН не были слишком большими.

Группа Добровольского входила в состав лаборатории телемеханики, заведующим которой был Михаил Александрович Гаврилов тогда еще кандидат наук. Кроме меня в группу Добровольского входил Гирш Израилевич Цемель. В лабораторию же входили ещё Семен Михайлович Яковлев, Шафрановская, Бася Марковна Полыховская (?), Алексей Николаевич Юрасов и лаборант, мастер на все руки Алексей Кузьмич (?).

Гаврилов - крупный специалист в области телемеханики - был одним из создателей теории релейно-контактных схем. Основы теории были заложены работами американца Клода Шеннона и советского физика Виктора Ивановича Шестакова, Гаврилов успешно продолжил и развил эти работы. В частности, он, наряду с параллельно-последовательными релейно-контактными схемами, исследовал схемы мостикового типа. Он успешно защитил докторскую диссертацию по этой проблематике и впоследствии был избран членом-корреспондентом АН СССР.

На этом пути ему пришлось преодолеть немалые трудности, в том числе выдержать жестокую борьбу с предвзятой критикой, которая, в основном сводилась к обвинениям его в идеализме, что, по тем временам, грозило очень большими неприятностями.

В Ленинграде была целая группа специалистов-релейщиков (Фремке, Юргенсон и др.), которые устно и письменно клеймили Гаврилова. Они приезжали в Москву, на семинары и совещания, где выступал Гаврилов и, по своей неграмотности, а может и из-за корысти, голословно утверждали, что не может быть создано реальное, физическое устройство на основе "умствований" алгебры Буля. Юргенсон даже приехал на защиту диссертации Гаврилова и там обвинял его в лженауке и идеализме. Спасибо оппонентам Гаврилова, особенно Петру Сергеевичу Новикову и академику Миткевичу, которые по заслугам оценили это выступление и способствовали присуждению Гаврилову степени доктора технических наук.

М.А.Гаврилов провел большую работу по развитию исследований в области релейно-контактных схем, привлек к этой деятельности многих ведущих специалистов, в том числе наших коллег (В.Н.Рогинский, В.Г.Лазарев, Г.Н.Поваров, Ю.Л.Сагалович, Е.И.Пийль и др.), организовал в ИАТ (ныне ИПУ) хорошо работающий общемосковский семинар по этой тематике, был инициатором и организатором зимних и летних школ, международных конференций, которые привлекали большое число как советских, так и иностранных участников (румын Моисил, венгр Кальмар, чехи А. Свобода, Ф. Свобода и др.). Одним словом, заслуги М.А. Гаврилова в развитии этого важного научного направления несомненны. Безусловно, следует отметить активную роль сотрудников нашего института в организаторской и научной деятельности "школы" М.А.Гаврилова. Отмечу уже упомянутых мною В.Н.Рогинского, В.Г.Лазарева, Г.Н.Поварова, Е.И.Пийль, Ю.Л.Сагаловича.

Институт автоматики и телемеханики (ныне Институт проблем управления), в то время включал в себя ещё несколько сильных научных коллективов, занимающих важное место в мировой науке. Отметим, в частности, лабораторию электроники, руководимую членом-корреспондентом АН СССР Дмитрием Владимировичем Зерновым; в ней работали такие видные электронщики как Павел Григорьевич Тагер, один из изобретателей звукового кино  (система ТАГЕФОН), Кубецкий, изобретатель многоэлектродной лампы (мультиплексор Кубецкого), использующей эффект вторичной эмиссии электронов, Телишевский, Матвей Ильич Елинсон, Теодор Моисеевич Лифшиц, Бронислава Самойловно Кульварская. Эта лаборатория, после создания Института радиотехники и электроники АН СССР, целиком перешла туда. Лаборатория, руководимая академиком Борисом Николаевичем Петровым, занималась главным образом тематикой, связанной с управлением космическими аппаратами. В ней работали Емельянов, Портнов-Соколов, Рутковский, Уланов. Наряду с конкретными разработками систем управления сотрудники лаборатории получали интересные, новые теоретические результаты. Их деятельность была отмечена высокими правительственными наградами вплоть до Золотой Звезды Героя Социалистического Труда, которой удостоился Б.Н.Петров. Лаборатория, руководимая членом-корреспондентом АН СССР Борисом Степановичем Сотсковым, занималась, главным образом, тематикой, связанной с управлением морскими, в том числе подводными, объектами и имела серьезную практическую направленность. В ней работали Морис Аронович Розенблат, создавший теорию и реализовавший серию магнитных усилителей, Лев и Ирина Декабрун, Давид Яковлевич Либенсон, Борис Иосифович Филиппович, Борис Александрович Рябов, Шурыгин (?). Лаборатория, руководимая академиком Вадимом Александровичем Трапезниковым, автором серии малых электрических машин, занималась, в частности, под руководством Бориса Яковлевича Когана, созданием аналогового вычислительного комплекса-интегратора, который по своим параметрам не уступал лучшим мировым достижениям, а также системами управления объектами атомной технологии. Очень сильную лабораторию возглавлял Марк Аронович Айзерман, крупный теоретик в области проблем управления. В неё входили Яков Залманович Цыпкин, будущий академик, который потом возглавил самостоятельную лабораторию, Лев Ильич Розеноер, Браверман, Алексей Алексеевич Таль, Галина Тарасовна Полякова. Ряд выдающихся ученых-управленцев таких как Фельдбаум, Александр Яковлевич Лернер, Александр Михайлович Петровский, Виктор Александрович Ильин, Владимир Александрович Жожикашвили, Олег Иванович Авен, Михаил Владимирович Мееров, Владимир Викторович Солодовников, Шумиловский. Рузский, Лоссиевский, "главный историограф института" Александр Владимирович Храмой и многие другие; эти люди, занимавшие в разное время различные научные позиции от рядовых сотрудников до руководителей лабораторий, создавали золотой фонд специалистов в области теории управления, но, к сожалению я не могу сейчас точно указать эти позиции в те или иные моменты времени, как , впрочем, и их точные имена. Ученый совет института включал в себя ряд выдающихся ученых с мировым именем: Александр Александрович Андронов, Николай Николаевич Лузин. Виктор Сергеевич Кулебакин, Валентин Иванович Коваленков и ряд других.

Директором ИАТ был член-корреспондент АН СССР, генерал-майор Валентин Иванович Коваленков, персона, на которой я остановлюсь в дальнейшем несколько подробнее. Тут же замечу, что на посту директора его вскоре сменил Борис Николаевич Петров, будущий академик. После этого Валентин Иванович стал заведовать лабораторией проводной связи, выделив ее из лаборатории Гаврилова. Эта лаборатория, в составе 7-и человек, в 1948 году выделилась из ИАТ в самостоятельное учреждение при ОТН (Отделении технических наук) АН СССР с названием Лаборатория по разработке научных проблем проводной связи (ЛППС) АН СССР. Ее директором, как я сказал, был назначен В.И. Коваленков, а ученым секретарем я. Основной задачей Лаборатории было развитие теории проводной связи и её практических применений в области распространения электрических сигналов по проводам, совершенствование существующих и разработка новых  систем многоканальной связи и систем автоматизации городских и междугородних телефонных сетей. Фактически научное руководство Лабораторией осуществлял Г.В.Добровольский, чью область научных интересов составляли исследования переходных процессов в линейных электрических цепях и теория нелинейных колебаний. По первой тематике его помощником был я, а по второй - Гирш Израилевич Цемель. В результате исследований переходных процессов появилась написанная Георгием Владимировичем книга, в которой одну из глав написал я. Эта глава посвящалась исследованию переходных процессов с помощью интеграла Лапласа и Лапласа-Стильтьеса.

Кроме нас в лабораторию входили секретарь-машинистка, она же зав. канцелярией и нач. отдела кадров - Татьяна Зосимовна Кондратьева, и два лаборанта: Тибор Аншелевич Белоцерковский и Михаил Михайлович Чеболашвили. Активно сотрудничали с Лабораторией известные ученые связисты: А.Ф.Белеций, И.И.Гроднев, В.Н.Кулешов П.М.Курочкин, М.А.Сапожков, И.Е.Ефимов и др.

Лаборатория постепенно расширялась и меняла свой адрес. Разные помещения для нее мы получали благодаря заинтересованности Министерства связи СССР в тематике Лаборатории ну и, конечно, благодаря личным отношениям Коваленкова с Министрами связи, Николаем Демьяновичем Псурцевым, а затем с Константином Яковлевичем Сергейчуком, и их замами, особенно, с Иваном Васильевичем Клоковым и Александром Дмитриевичем Фортушенко. После смерти Валентина Ивановича в декабре 1957 г. эти отношения продолжил и укрепил наш новый директор Александр Александрович Харкевич, тогда член-корреспондент АН УССР. С приходом к руководству лаборатории Александра Александровича её тематика значительно расширилась; под его руководством начинается интенсивная разработка  проблем теории информации, что отразилось и в названии лаборатории. 17 апреля 1959 года по постановлению Президиума АН СССР №291 она стала называться Лабораторией систем передачи информации, а 29 декабря 1961 года по постановлению Президиума АН СССР №60 и в соответствии с решением Государственного комитета СМ СССР по координации научно-исследовательских работ от 3 декабря 1961г, а также в соответствии с соглашением с Министерством финансов СССР от 13 октября 1961г., Лаборатория систем передачи информации была преобразована в Институт проблем передачи информации (ИППИ) АН СССР. Его директором был утвержден А.А.Харкевич,  его заместителем по научной части И.А. Овсеевич, а ученым секретарем В.И.Нейман; тогда же была утверждена структура института. На заседании Президиума АН 19 июля 1963г. было решено создать в институте структурную лабораторию передачи и переработки информации в органах чувств, для чего из Института биофизики в ИППИ была передана лаборатория биофизики зрения. 15 мая 1970г по постановлению Бюро отделения от 26 июня1969г. из Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии в ИППИ  была передана Лаборатория кортикальных механизмов двигательной деятельности человека.

Первое время ЛППС продолжала находиться в помещении ИАТ (Малый Харитоньевский пер. 4), затем долгое время Лаборатория размещалась на Бакунинской улице в здании Бауманского телефонного узла (Е-1), затем на Покровском бульваре в здании АТС К-7, затем на шоссе Энтузиастов 156, на первом этаже жилого дома, в помещении, предназначенном для строительства телефонной станции, затем на проспекте Мира 118, на первом этаже жилого дома, в помещении, предназначенном для торговых учреждений, и наконец на Авиамоторной улице 8, занимая этаж в здании студенческого общежития МЭИС (ныне МТУСИ). Одновременно ЛППС АН СССР получила, при большой поддержке академика В.А.Кириллина, тогдашнего зам. пред. Совмина СССР, председателя Комитета по науке СССР, помещение первого этажа общежития рабочих Главмосстроя в доме по Партизанской улице 29, где до нас размещался Кунцевский райвоенкомат. Поддержку Кириллина, в значительной мере, инициировал его тогдашний заместитель академик Вадим Александрович Трапезников. Параллельно для лаборатории, руководимой Николаем Дмитриевичем Нюбергом, мы получили подвал в жилом доме в Очаково, откуда выехала лаборатория водных проблем (?) АН СССР, руководимая Саваренским, а лаборатории Виктора Семеновича Гурфинкеля и Левона Михайловича Чайлахяна влились в Институт, имея, соответственно, свои помещения на Ленинском пр. 33 и на Пятницкой ул. 48. Влившаяся в Институт позже лаборатория Николая Львовича Мусхелишвили также сохранила свое помещение в Курчатовском центре. Занимаемое Институтом в настоящее время здание по Большому Каретному пер.19 было получено в аренду от Моссовета с помощью и при активном участии академиков Акселя Ивановича Берга и Бориса Николаевича Петрова через тогдашнего зам. председателя Моссовета Сергея Михайловича Коломина. Мы, Берг, Петров и я, неоднократно обивали пороги Моссоветовского начальства на всех уровнях, писали разные письма за всевозможными подписями, представляли различные документы пока наши усилия, при доброжелательном отношении и некоторой заинтересованности Коломина, а также удачному стечению обстоятельств, не увенчались успехом.

Мы получили жилой дом с частично отселенными жильцами. Затем, с помощью Управления делами Академии наук, нам пришлось заниматься отселением еще оставшихся жильцов, с помощью, ГипроНИИ проектировать реконструкцию здания и, наконец, с помощью Академстроя осуществлять самою реконструкцию. Это, конечно, потребовало немалого времени и хлопот. Вспоминаю, как мне приходилось просить Акселя Ивановича для визита в Моссовет и другие организации одевать полную парадную форму адмирала со всеми прибамбасами, чтобы произвести должное впечатление на тамошних влиятельных чиновников. Аксель Иванович всегда с пониманием относился к этим моим просьбам, являлся в полном параде и, надо сказать, выглядел весьма импозантно. Во время обсуждения результатов очередного визита, он, посмеиваясь, интересовался впечатлением, которое  произвел своим внешним видом  

ЛППС постепенно укреплялась научными кадрами и вместе с тем расширялась ее научная тематика. Была создана хорошо работающая докторантура. Среди успешно защитивших докторские диссертации отметим Петра Михайловича Курочкина, генерала, зав. кафедрой Военной академии им. Фрунзе, Ивана Ефимовича Ефимова, сотрудника ЦНИИСа, генерала и будущего ректора МИИС (ныне МТУСИ), занимавшийся проблемой ожелезнения поверхности медных проводов кабелей связи; цель состояла в  повышении их индуктивности и уменьшении за этот счет затухания. Далее следует назвать Михаила Андреевича Сапожкова, сотрудника ЦНИИИС СА, работавшего в области телефонной акустики, Александра Федоровича Белецкого, будущего генерала, сотрудника Военной академии им. Буденного, изучавшего синтез электрических схем по характеристикам их затухания и фазы; Игоря Измайловича Гроднева, сотрудника МЭИС, будущего зав. кафедрой кабельной связи МЭИС, работавшего в области высокочастотных кабелей связи; Константина Ефимовича Кульбацкого, сотрудника ЦНИИС Минсвязи, а затем и нашего сотрудника, будущего ректора ВЗЭИС, исследовавшего попутный поток в коаксиальных кабелях; Василия Николаевича Кулешова, сотрудника ЦНИИС Минсвязи, разрабатывающего конструкции высокочастотных кабелей. Были в докторантуре и другие лица, так и не защитившие своих диссертаций. О каждом из них можно было бы сказать много хороших слов, и все они сыграли немаловажную роль в развитии отечественной техники связи.

Развивалась и техническая база Лаборатории. Мы использовали всякую возможность, чтобы в трудных условиях послевоенного времени приобретать необходимую научную аппаратуру и материалы для научных работ. Я, например, был командирован в Ленинград, в Академию им. Буденного к генералу Эльсницу, бывшему коллеге В. И. Коваленкова, и с его помощью получил несколько нужных нам приборов. Мы широко использовали связи с военным ведомством для пополнения аппаратурой со складов трофейного имущества Минобороны, в частности, бывали частыми гостями на военном складе трофейного имущества около станции Сортировочная Казанской железной дороги. Эта аппаратура в течение долгого времени была нашим единственным средством при экспериментальных исследованиях. Со временем положение с научным снабжением в учреждениях Академии наук улучшилось, и мы стали регулярно получать необходимые материалы и оборудование через Центракадемснаб. Заниматься этим приходилось научному персоналу, т.к. специальных снабженцев у нас долго ещё не было.

Директор лаборатории, В.И.Коваленков, в последние годы своей жизни занимался теоретическими исследованиями, завершая начатые им еще очень давно работы в области так называемых "телеграфных уравнений". Рассматриваемые им системы передачи электрических сигналов приводили к сложным системам дифференциальных уравнений "телеграфного" типа. Непосредственное их решение было трудным, и работа В.И. состояла в "расщеплении" этих сложных систем уравнений на совокупность более простых уравнений, поддающихся решению.

Надо сказать, что Валентин Иванович, выходец из простой семьи, получил хорошее образование. Он окончил Ленинградский электротехнический институт (ЛЭТИ) им. В.И.Ульянова (Ленина), занимаясь под руководством Фреймана и Поссе, и получил за свою дипломную работу весьма престижную премию, высшую по тем временам. Он стал профессором ЛЭТИ, а затем Военной академии связи им. Буденного. Наряду с теоретической работой и преподаванием, он уделял большое внимание развитию техники связи. Впервые в России, он повторил опыты Флеминга и сконструировал электронную лампу-триод, на основе которой создал усилительную схему. Эту систему он установил в Бологом и использовал в качестве телефонной трансляции на магистрали Москва-Ленинград для телефонной связи между Кремлем и Смольным. В.И. создал конструкцию злементов Лекланше и разработал технологию их производства. Им был организован в Москве завод, где их изготовляли и снабжали ими Красную армию. Эта деятельность В.И. не осталась незамеченной. Специальным декретом, подписанным Лениным, ему было выделено 5000 рублей золотом - по тем временам не малые деньги - для приобретения необходимых материалов и приборов на вольном рынке.

Вторым